dneprovskij: (поздравительно-приветственная)
[personal profile] dneprovskij
Давненько я здесь своих рассказов не выставлял.... Значит, пора что-нибудь опубликовать. Публикую:

Серёга с детства был инвалидом: что-то там у него такое получилось, ещё года в четыре - повредил мальчишка руку, в результате чего кисть у него стала развиваться неправильно, и выросла непомерно большой. В школе Серёге кто-то прицепил прозвище "Клешня" - так "Клешнёй" парень во взрослую жизнь и вышел. А жил Серёга в Центре, в старой коммуналке на третьем этаже, над магазином "Мелодия" - ему, как инвалиду, каким-то образом отдельную комнату в коммуналке дали - мать со старшим братом тоже в коммуналке жили, но только в одноэтажном флигеле этого же дома, что стоял во дворе, а Серёга - в отдельной коммунальной комнате, на третьем.



Иркутск если и уступает Питеру по количеству коммуналок, то по качеству может и поспорить с "колыбелью трёх революций": это я вам, как краевед говорю! Обитальцы иркутских коммуналок, которых, к счастью или к несчастью становится в старом Центре всё меньше и меньше, могли бы украсить какую-нибудь из книжек Даниила Хармса (если бы он взялся написать книжку про иркутские коммуналки), а заодно - и попозировать для иллюстраций к этой книжке какому-нибудь Брейгелю или Босху (если бы они согласились проиллюстрировать своими работами книжку Даниила Хармса об обитальцах иркутских коммуналок). Много, очень много в этих самых коммуналках было прелюбопытнейших, и даже жутковатых типажей - уж поверьте на слово!...


Так вот, собственно... Серёга-"Клешня" по поводу своей руки-клешни не комплексовал, а даже нашёл ей вполне такое достойное применение: уж и не знаю, как так вышло, но сила в этой самой клешне у Серёги была какая-то запредельная! - вот он и устроился ещё в десятом классе грузчиком в магазин "Мелодия". Мог бы и в "Гастроном" устроиться, что по соседству, но здесь есть своя тонкость: Серёга музыку любил, особенно - рок-музыку. Вот и устроился в "Мелодию". А вот старший его брат Сашка, который больше любил колбасу и пельмени с котлетами - тот грузчиком в "Гастроном" устроился. И оба брата были довольны: Сашка из своего "Гастронома" приносил выпивку и закуску, Серёга из  своей "Мелодии" - пластинки, из тех, что в открытую продажу не сильно-то и идут, и - всё!... гуляй, душа! - у братьев собиралась душевная компания, и все пили водку, и закусывали качественно, и музон слушали - а Серёга ещё и пластинками приторговывал. И все довольны были.

А ещё потом, когда над страною задули какие-то там ветры каких-то там перемен, и стало вполне возможно легально заниматься частным бизнесом, старший брат "Клешни", Сашка вдруг вспомнил о том, что он не только три с половиной года на физфаке Универа отучился, но ещё и что-то там во всякой электронике соображает. Вспомнил, порылся в своих коробках с радиодеталями - да и собрал этакую чудо-шайтан-машину, которая могла одновременно записывать по нескольку аудиокассет - причём, записывала она эти кассеты с любых носителей, будь то грампластинка, аудиобобина, или та же кассета. И, собрав этот чудо-аппарат, старший брат притащил его на третий этаж, в комнату младшего - а Серёга-Клешня оторвал свою задницу от кресла, сходил в райисполком, да и оформился в качестве частного предпринимателя-кооператора. Ему даже, как инвалиду, дали какие-то налоговые льготы - и зажили братья лучше прежнего! - Серёга музон на своём чудо-аппарате записывает, а братец его старший кассеты с записями по кооперативным ларькам разносит, да выручку собирает. Кр-расота!... Надо ещё сказать, что к тому времени у Клешни фонотека уже была - ого-го! - и чего только в этой его фонотеке не было - так что, братья не только всякую хитовую продукцию по ларькам распространяли, но и от особо продвинутых меломанов принимали заказы на всякие редкие записи... Хорошо жили, одним словом - а если ещё учесть, что старший брат свою работу в "Гастрономе" не оставлял, то нам придётся добавить к сказанному, что жили братья не просто хорошо, но и сыто, и пьяно, и носы у них в табаке были.

Здесь, как раз, по законам жанра и приключилась самая первая неприятность: в той самой коммуналке, где жил Серёга-Клешня, померла соседка. Ну, померла - и померла, с кем не бывает?... Грустно, конечно, когда человек умирает, но соседка - не Вдовствующая Королева-Мать, чтобы из-за её смерти носить годовалый траур, а потом ещё годовалый полу-траур, верно?... Вот и я - о том же. Неприятность заключалась не столько в том, что старенькая соседка отдала концы, сколько в том, что она, змеюга такая, ещё будучи живой и вполне здоровой, успела-таки прописать на своих квадратных метрах какую-то свою не то двоюродную внучку, не то троюродную племянницу - вот в чём беда-то, вот где засада засадная!... Родственницу эту в той коммуналке никто и не видел никогда: покуда соседка жива была, та проживала где-то на краю географии - кажется, в районном городишке Урылье-Сибирское - а тут, как только квадратные метры освободились, нарисовалась в областном центре, быстренько предъявила всевозможные правоустанавливающие документы, и принялась, сволочь, жить в этой самой коммуналке!

С первых же дней появления новой жилички в коммуналке на третьем этаже, все остальные её обитальцы хоть и смутно, но поняли, что эпоха на их коммунальной кухне поменялась, и что жить так, как жили прежде, им эта зараза теперь не даст. Едва заселившись, троюродная внучка почившей соседки устроила соседям пару-тройку профилактических скандалов - чтобы знали, так сказать, кто тут теперь из ху - и принялась наводить новые порядки. Двери всех мест общего пользования - общего коридора, кухни, душевой и уборной - в одно прекрасное утро оказались украшены листами тетрадной бумаги; листы были расчерчены по вертикали и по горизонтали, причём вертикальные графы были пронумерованы числами текущего месяца, а в горизонтальные графы почерком новой соседки были вписаны фамилии всех здешних жильцов - и откуда она только узнала их фамилии? Мало того: против каждой фамилии был нарисован заштрихованный красной краской кирпич, который, как бы, одновременно и извещал, что в означенный день такой-то из жильцов обязан заниматься генеральной уборкой помещений общего пользования, и в то же время, как бы намекал, что за неисполнение обязанностей по уборке отказнику грозит получить в рыло кирпичом. "Ы-ы-ы?..." - недоумённо и пьяно выдохнула-рыгнула коммуналка в ответ на нововведение, после чего получила на закуску и опохмелку очередной сольный скандал, устроенный новоприбывшей на общей кухне.

Вроде, и раньше-то неплохо жила старая коммуналка, и грязью не зарастала: безо всяких графиков и напоминаний её жильцы мыли и полы, и раковины, и газовые плитки, и стены; а что, случалось, выпивали по-соседски на общей кухне - так то не скандала ради, а для души... а скандалов здесь прежде и вовсе не случалось, ибо привыкли друг к другу людишки здешние, и как к родне, друг к дружке и относились. А тут... одно слово: Перестройка - дело всех и каждого, мать её!...

Наш герой Серёга-Клешня на все эти закидоны новой соседки, принявшейся с пионерским энтузиазмом наводить в квартире новые порядки, внимания по началу и не обращал. Он жил себе в своей комнатке, которая уже больше напоминала самую, что ни есть, профессиональную студию грамзаписи: стены комнаты в целях звукоизоляции были от пола до потолка (высота, если что - три с половиной метра!) оббиты картонными ячейками из-под яиц - старший брат из "Гастронома" натаскал, спасибо ему! - а вся обстановка комнаты включала старый диван, маленький журнальный столик, стеллажи с пластинками, бобинами и кассетами - и, конечно же, Звукозаписывающую Чудо-Машину, разместившуюся на самом почётном месте, на старинной дубовой тумбочке, которая сохранилась в этой квартире, скорее всего, ещё с дооктябрьских времён. Прибавьте, господа, к этой обстановке ещё целую кучу всевозможных музыкальных афиш и фотографий импортных рок-звёзд, которые висели прямо на стенах, приколотые к из-под-яичной звукоизоляции на булавки - и вы получите представление о той обстановке, в которой Клешня проводил дни свои. Иногда к Серёге забегали на огонёк всякие друзья и знакомые - покупали кассеты и диски, или водку по тихой грусти пили, или курили гашиш и хихикали - но все эти посиделки носили вполне безобидный характер: знакомством с Клешнёй дорожили, поэтому вели себя чинно, даже накурившись чуйской травы: максимум, что позволяли себе - так это прошмыгнуть мышкой в общий туалет, и - мышкой! - обратно. И соседей не тревожили.

Новая соседка, по началу, никак не проявляла своей враждебности по отношению к Серёге - наоборот, встретившись с ним в местах общего пользования (разумеется, не в душе и не в уборной, а в коридоре и на кухне), ворковала: "Привет, Серёжик!", строила ему глазки, а то и норовила задеть то плечиком, то грудкой... Но Клешня на это не вёлся: ему хоть и было всего-то двадцать четыре, но в анамнезе у него уже был неудавшийся брак, а вторично надевать себе на шею этот же хомут в его планы не входило. Кроме того, новая соседка ему не нравилась... просто, не нравилась - и всё тут; именно так не нравилась, как может не нравиться рокеру-неформалу, всю жизнь прожившему в старом Центре, какая-то провинциалка, которая заселилась без году неделя, и уже свои порядки в квартире устанавливает, да ещё и скандалы соседям закатывает. Поэтому Серёга-Клешня на ухищрения новой соседки не вёлся, а все её намёки и призывы игнорировал, и вообще старался держаться от неё подальше...

...Мы не знаем, да так и не узнаем никогда, чего она там в отношении нашего героя нафантазировала, новая соседка эта: может быть, в её небольшом мозгу созрел гениальный план захомутать Клешню, и через это объединить его и свои квадратные метры - а может быть, она просто мёрзла ночью одна, в своей постельке, в доставшейся ей от троюродной бабки комнате... Но, так или иначе, оказавшись отвергнутой, она именно Серёгу избрала на роль своего самого главного врага, и принялась чинить ему пакости, не отличавшиеся, правда, разнообразием: просто, редкая неделя обходилась без того, чтобы в местный райотдел на Серёгу не поступал "сигнал".

Ещё Николай Михайлович Карамзин, помнится, заметил, что суровость российских законов компенсируется их хроническим неисполнением - вот и участковый уполномоченный капитан Пикулин не хотел исполнять законные требования гражданки N, регулярно строчившей заявления на Клешню. Он вообще очень не любил свою работу, этот капитан Пикулин, и не любил ходить по заявлениям граждан в эти коммунальные клоповники - а любил он сидеть у себя на опорном пункте, украдкой попивать водочку с командиром подразделения ДНД, отставным армейским майором Михалычем, перебрасываться с ним в картишки, да байки всякие травить. А по заявлениям граждан в эти коммуналки пусть дружинники ходят, ясно?... Нет, безусловно, если там какой мордобой, или кража, или, не приведи Господи, смертоубивство, тогда - да, тогда капитан Пикулин сам пойдёт разбираться - а так... "Устроил у себя притон... пьянствует... не работает... музыку крутит..." - это дружинникам, дружинникам. Потом отчёт напишете, что провели с дебоширом профилактическую беседу, ясно? Тогда - вперёд! А ты, Михалыч, карты сдавай! В третий раз продуешься - за второй побежишь.

Дружинники сходили по заявлению гражданки N, навестили Клешню, познакомились... соседей опросили... Так и доложили потом: живёт-де, парень-инвалид, частной предпринимательской деятельностью занимается - кассеты записывает. Соседям не мешает: всё у него - тихо-мирно, после 23.00 не шумит, никому не мешает... Народ в коммуналке, конечно же, тот ещё - но, вроде бы, у них там тоже никакого раздрая не замечено: вся коммуналка тихонечко бухает, но - исключительно тихо и прилично, по своим комнатам, без мордобоя и поножовщины. А то, что тамошняя новая жиличка скандалит, да заявы пишет - так там такая язва, что и непонятно, как её эти соседи терпят... Такая вот картинка.

И участковый уполномоченный капитан Пикулин, сгоняв для порядка по этому адресу дружинников раза три или четыре, на заявления гражданки N реагировать перестал.

Гром грянул на Первое Мая, когда вся коммуналка решила соборно и общинно отметить Международный День Солидарности Трудящихся, а заодно и Пасху Христову, выпавшую на этот же день. С утра обитальцы коммунальной квартиры разошлись по интересам: две древних, но шустрых старушки двинули на заутреннюю службу в Знаменский собор, проработавший всю жизнь в цехе холодного проката Завода тяжёлого машиностроения имени большевика Шайбышева пролетарий Дядя Петя отправился вместе с супругой на праздничный променад, пенсионер Бурьянов поспешил во двор, где его ждали другие коммунальные пенсионеры... В квартире осталось лишь странное семейство Сапожкиных, начавшее приобщаться к праздничным угощениям с утра пораньше и не выбираясь из квартиры, да наш герой Серёга-Клешня, решивший в честь праздника поспать подольше... Уже после обеда обитатели коммуналки, исполнив свою обязательную программу, стали возвращаться домой, а через некоторое время, один за другим, выползли на коммунальную кухню: по устоявшемуся обычаю, все праздники они отмечали, как и было сказано, соборно и общинно - вот и тащили на стол и выпивку, и закуску. Только новой жилички не было видно: она ещё накануне уехала отмечать праздники к маме, в своё Урылье-Сибирское - и среди жителей коммуналки не было ни одного, кого её отсутствие расстроило бы.

...Ближе к восьми часам вечера за столом уже царило бурное веселье. Серёга, правда, участия в нём не принимал: к нему пришли какие-то его друзья и подруги, и они сидели в Серёгиной комнате своей компанией, никому не мешая. Но развесёлые соседи добрались и до них:

- Эй, молодёжь! - на пороге Серёгиной комнаты появился пролетарий Дядя Петя, - ну давайте уже к нам, за стол - посидим все вместе! Серёга! Приглашай своих друзей: у нас и выпивка есть, и закуска!... И музыку включи - какую-нибудь такую... хорошую... - Дядя Петя хитро подмигнул, - что-нибудь такое... буржуазно-разлагающее, идеологически-чуждое... Праздник ведь!...

"А почему бы и нет? - подумал Серёга, - соседи - люди душевные, без закидонов. Сколько раз сидел с ними - всё было нормально" - Вы как, ребята? - обратился он к своим гостям - и гости, сидевшие на старом диване и на корточках на полу, выразили готовность разделить праздник и с этим Дядей Петей, и с другими Серёгиными соседями. И все отправились на кухню - а Клешня запустил на своей Чудо-Машине бобину с песнями французского шансонье Джо Дассена. И звук погромче прибавил.



Соседка появилась незаметно. Она поднялась на третий этаж, открыла общую дверь своим ключом... и сразу поняла, что настал её звёздный час! - музыка грохочет, из кухни слышны пьяные голоса и хохот, дым - коромыслом! - одним словом, празднуют соседушки!... Ну, ничего: сейчас она им устроит праздничек! сейчас она им покажет, как игнорировать и срывать с дверей её графики уборки общих помещений!... А особенно - этому покажет, музыканту-инвалиду! - вот приедет милиция, и заберёт у него этот его граммофон!...

Телефонный аппарат был общий, и висел тут же, возле дверей квартиры. То, что эти уроды-соседи орут и музыку включили - только на пользу: пусть дежурный по району слышит, что здесь происходит. Та-ак, набираем "ноль два"... Алло! алло!... Милиция? Улица Карла Маркса, дом... что случилось? А вы не слышите?!... Слышите?... Эти алкоголики устроили здесь чёрт знает, что!... Сейчас будет драка! Да, уже дебоширят, уже скандалят!... Через пять минут? Хорошо! Дверь будет открыта... третий этаж, да...

А теперь - на кухню! Настроение - боевое! Сейчас она покажет им, как устраивать пьянки в местах общего пользования!...

...Капитану Пикулину не хотелось ехать ни на какой вызов - неужели, дежурный экипаж сам не сможет угомонить этих дебоширов? неужели обязательно вместе с дежурным экипажем тащиться на этот коммунальный дебош ещё и участковому?... И - что за невезение такое? - почему именно его, капитана Пикулина, поставили сегодня дежурным участковым по району? Май на дворе, праздник - поехал бы к родителям на дачу, а тут... Но капитан Пикулин уже поднимается вместе с дежурным экипажем по чёрной лестнице на третий этаж, в коммуналку, откуда поступил вызов. На лестнице воняет кислой капустой - во всех коммуналках воняет кислой капустой - и канализацией воняет... дом - старый, дореволюционной постройки, потолки - высоченные, лестницы - крутые... И зачем только капитан Пикулин работает в этой милиции?...

А вот и искомая квартира! Дверь приоткрыта, и из-за двери слышно, как баба голосит. Голосит, как потерпевшая, бр-р! - да она, по ходу дела, и есть потерпевшая: вроде бы, дежурный говорил, что звонила ему какая-то истеричка... Тэ-экс! - а адресок-то капитан Пикулин вспомнил: вроде бы, с этого самого адреса какая-то стервь всё время заявы на парня-инвалида писала... или нет? Ну ладно, сейчас посмотрим... И капитан Пикулин вместе с тремя дюжими бойцами входит в квартиру...

- УСТРОИЛИ ТУТ!!!...  АЛКАШИ НЕСЧАСТНЫЕ!!!... СЕЙЧАС МИЛИЦИЯ ВАС!!!... ОСОБЕННО - ТЕБЯ, ДА, ТЕБЯ, БАНДИТА ОДНОРУКОГО!!!... РАЗВЕЛИ ТУТ ПРИТОН!!! НУ, НИЧЕГО: СЕЙЧАС МИЛИЦИЯ... А-А, ВОТ УЖЕ И МИЛИЦИЯ!!! ТОВАРИЩИ МИЛИЦИОНЕРЫ! ЭТО ЖЕ БЕЗОБРАЗИЕ КАКОЕ-ТО!!!,,, УСТРОИЛИ ПРИТОН!!!... МУЗЫКУ ВРУБИЛИ!!! ВОДКУ РАСПИВАЮТ!!!... и т. д., и т. д., и т. д..

На пороге коммунальной кухни стоят трое бойцов патрульно-постовой службы; капитан Пикулин немного замешкался в тёмном коридоре, и вот теперь наблюдает за происходящим из второго ряда. Впрочем, так и должно быть: впереди - бойцы, во втором ряду - начальство. На кухне истерит баба - молодая, вроде, баба, лет тридцати, с дикой обесцвеченной "химкой" на голове, с выщипаными бровями... и капитану Пикулину кажется, что бабу эту он знает... А за накрытым столом сидят остальные жильцы этой квартиры: пара древних, но бойких старушек, какой-то дедок-пенсионер, мужик пролетарского вида, рядом - явно, жёнушка... ещё какие-то плюгавенькие - тоже муж с женой, явно... а вот и молодёжь: невысокий симпатичный парнишка - ого! - у него кисть правой руки, как клешня у омара!... ещё два паренька, три девчонки-студентки - явно, гости на этом празднике жизни... Не похоже, что здесь была какая-то драка, или дебош: хоть и не любит капитан Пикулин свою работу, но профессиональное чутьё у него есть: ну, не было, не было здесь драки - просто, люди отмечают праздник... Выпили, конечно же, но - имеют право... А обесцвеченная халда всё орёт... и, чем дальше она орёт, тем дальше понимает капитан Пикулин, что напоминает ему эта баба кого-то...

Вспомнил: жену бывшую напоминает. Ту самую, от которой бежал капитан, оставив ей, сучке, квартиру. Из-за которой вынужден жить теперь в ментовской общаге на Омуляге, и работать в ментовке этой. И, вспомнив, капитан начинает действовать.

И капитан Пикулин протискивается между бойцами, и подходит к столу. Хмурый, уставший от жизни капитан Пикулин мрачно наливает себе водку в стакан - ХЛОП! - залпом выпивает. Исподлобья смотрит на орущую гражданку - и тут гражданка замолкает на полуслове, смотрит на капитана, и в глазах у неё - страх. А капитан Пикулин берёт её за руки, грубо разворачивает к себе спиной, задирает ей ярко-красную юбку...

ТИШИНА...

Только слышно, как у Серёги в комнате шуршит лента: это домоталась до конца бобина с песнями Джо Дассена...

Слышно, как кто-то уронил на пол вилку...

Слышно, как тяжело задышал капитан Пикулин, и как в унисон ему задышала гражданка, которая ещё две минуты назад орала на всю квартиру...

Полтора десятка человек, приоткрыв рты, наблюдают за происходящим, и не шевелятся: зрелище - такое, что его лишь один раз в жизни можно увидеть, да и увидит далеко не каждый...

Первой приходит в себя жена пролетария Дяди Пети:

- Пе... Пе-етя... пойдём... пойдём... - тихонечко скулит она, - а то эти менты сейчас нас всех тут... - и - тихонечко, тихонечко, быстренько-быстренько в общий коридор - шмыг! И Дядя Петя следом - шмыг! И старушки - Божьи одуванчики - тоже: шмыг! шмыг!...

А капитан Пикулин пыхтит, и бормочет:

- Это... чтобы органы по пустякам не беспокоила!... чтобы заявлений дурацких не писала!... это тебе - за ложный вызов... Ещё хоть раз заявление от тебя поступит - тебя всем отделом будем... поняла?...

А на лице у вызвавшей экипаж гражданки - удивление... Она молчит... Вру! - она не молчит, она постанывает от удовольствия!... она совершенно осоловелым взглядом смотрит перед собой - смотрит на бело-зелёную стену коммунальной кухни, потому что смотреть ей больше не на кого: все соседи уже давно - шмыг! шмыг! шмыг! - в коридор, и по комнатам! И только застывшие на пороге бойцы ППС слышат за своей спиной шёпот пенсионера Бурьянова:

- Милиции теперича особые полномочия даны: где какой нарушитель или дебошир - они теперь приезжают, и трахают!... во как!...

- Ага, - на автомате повторяет верзила-старшина, - особые полномочия... приезжаем, и трахаем правонарушителей... - повторяет, и не понимает, почему он это повторяет... А за его спиной кто-то вздыхает восхищённо.



Капитан Пикулин своё дело закончил, заправил в брюки всё, что нужно было заправить, и сурово повторил:

- Всё поняла? Ещё раз будет ложный вызов или заявление - ... Смотри у меня! - наливает себе ещё пол-стакана, мрачно опрокидывает налитое в себя, и, не глядя на бойцов, выходит в коридор и движется к выходу. Ошарашенные члены экипажа следуют за ним.

А истеричная гражданка ещё какое-то время постояла на общей кухне, опираясь руками на стол с остатками соседского пиршества, а потом...

- Ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы!!!... - заголосила по-бабьи, и убежала в свою комнатку. Заперлась изнутри, и в накрывшей коммуналку тишине ещё долго из-за её двери слышалось это протяжное " Ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-!!!..."

...Уже когда весь экипаж разместился в "козлике", когда выехали из двора, когда уже подъезжали к райотделу, кто-то из бойцов подал голос:

- Товарищ капитан...

Пикулин, сидевший на переднем сидении, обернулся. На него смотрели три пары глаз, и в них застыл один и тот же вопрос.

- Ну, чего уставились? - всё так же мрачно спросил Пикулин, - Недотраханную бабу ни разу не видели, что ли?... Не знаете, как бабьи истерики лечатся?... Ну, теперь будете знать.

Больше ни одного заявления на Серёгу-Клешню в райотдел не поступало, и Серёга продолжал спокойно заниматься своим аудио-бизнесом - по крайней мере, ровно до того момента, пока их коммуналку не расселили. Но ещё раньше из старой коммуналки съехала та самая жиличка: Серёга рассказывал, что по слухам, она вернулась обратно, в своё Урылье-Сибирское, и вышла замуж за какого-то милиционера.

_______________________________________________________________

*Все события, изложенные в данном рассказе, являются исключительно больной фантазией автора. Все совпадения с реальными людьми - случайны.

Date: 2016-10-25 05:38 pm (UTC)
From: [identity profile] livejournal.livejournal.com
Здравствуйте! Ваша запись попала в топ-25 популярных записей LiveJournal сибирского региона. Подробнее о рейтинге читайте в Справке.

Date: 2016-10-25 06:03 pm (UTC)
From: [identity profile] rainhard-15.livejournal.com
Капитан повёл себя как истый аристократ - объяснил всё на понятном окружающим языке, обучил подчинённых и зрителей действенным мерам на будущее, разрулил ситуацию и ещё сам удовольствие получил, надо полагать. Респект ему, однозначно.

Date: 2016-10-25 11:20 pm (UTC)
From: [identity profile] dneprovskij.livejournal.com
Капитан повёл себя, как мужик. Как обычный вонючий колхозный мужик - грубо и по-быдлячьи. Не знаю я, какое уж он там удовольствие получил, но я бы от такой партнёрши точно не получил бы никакого удовольствия.

Date: 2016-10-26 11:03 am (UTC)
From: [identity profile] rainhard-15.livejournal.com
Опять путаешь граничные условия задачи и тянешь восприятие на себя. Тебя ж никто на его место не ставит и не будет. А то, что ты так характеризуешь его действия - так я о том и говорил, что сделано всё на том уровне восприятия, что доступен аудитории. Более цивильного способа такой типаж просто не в состоянии понять, и тут уж не вина капитана, ни разу.

Date: 2016-10-25 06:44 pm (UTC)
From: [identity profile] menellinnaro.livejournal.com
Однако ж... Главное, сообразил, что именно требуется:)))

А я однажды поучаствовал в натуральной коммуналочной драке. Да не где-нибудь, а в стольном граде Киеве. Там коммуналок очень мало (я только в этой был и еще пару знаю понаслышке, что таковые есть). Пришел в гости к другу, называется... а там соседи были - натуральные орки. Они на меня стали наезжать и распускать лапы, я ответил, вмешался мой друг... Потом, кстати, инициатор драки свалил оттуда, а его мать умерла от рака. А друг как жил, так и живет, женой хорошей обзавелся, и соседи нынче пристойные более-менее.
(самое обидное - та бабища, которая от рака померла, не какая-нибудь конченная быдлячка с ткацкой фабрики, а бывшая оперная певица. Но по повадкам сущая орчиха).

Date: 2016-10-25 11:26 pm (UTC)
From: [identity profile] dneprovskij.livejournal.com
Вот Вы поучаствовали в коммунальной драке на киевской кухне, а я (страшным шёпотом) принимал участие в тех посиделках на иркутской коммунальной кухне. И своими глазами видел, как капитан Пикулин успокаивал эту истеричку ;)

А что до оперной певицы... Знаете, есть такая хорошая фраза: "Если вы слышите прекрасную музыку, не спешите знакомиться с музыкантом: во-первых, музыка смолкнет, а во-вторых, скорее всего, вы будете сильно разочарованы..." Это не оперная певица в коммуналке жила - это халда с коммунальной кухне в Киевской опере пела, такое тоже бывает. На жильцов коммуналок я насмотрелся и в Иркутске, и в Санкт-Петербурге, когда жил там: большинство обитателей этих человейников - люди с непоправимо испорченной психикой, к сожалению...

НЕКОТОРЫХ БАБ НАДО ЛЕЧИТЬ

Date: 2016-10-25 07:01 pm (UTC)
From: [identity profile] michael-bahm.livejournal.com
КАЧЕСТВЕННОЙ ЕБЛЕЙ, И ПЕРИОДИЧЕСКИМИ ЛЁГКИМИ ПИЗДЮЛЯМИ!
From: [identity profile] dneprovskij.livejournal.com
Соглашусь со всем вышесказанным, кроме слова "некоторых" - ВСЕХ баб нужно лечить именно так. Ибо, есть бабы - а есть Женщины.
From: [identity profile] livejournal.livejournal.com
Пользователь [livejournal.com profile] rainhard_15 сослался на вашу запись в своей записи «Ну, а служба и опасна и трудна... » в контексте: [...] Навеяно вот этим http://dneprovskij.livejournal.com/380661.html [...]

Profile

dneprovskij: (Default)
dneprovskij

March 2017

S M T W T F S
   12 34
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031 

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 26th, 2017 06:48 pm
Powered by Dreamwidth Studios